Новость, которую я услышала сегодня утром по радио, повергла меня просто в шоковое состояние. К сожалению, мое сознание не сразу поняло всю значимость сказанного ведущим утреннего обзора прессы на алматинском радио НС: «По приблизительным заключениям, 14 детей в Южно-Казахстанской области заразились ВИЧ через переливание крови. Ведется расследование». Добравшись наконец-то до своего рабочего места, первое, что я сделала, - это вышла в Интернет с целью найти более полную информацию об этом происшествии. Хотя и с первого мгновенья, как только я осознала, что значит эти два предложения, у меня язык не поворачивался назвать случившееся – происшествием. «Преступление» - вот более подходящий термин.

А вот что сообщает официальный сайт Казинформ:

В Южно-Казахстанской области с 21 марта по 16 июня зарегистрировано 15 детей в возрасте до трех лет с лабораторными признаками ВИЧ-инфекции. У шести детей диагноз подтвержден, и он считается окончательным… Установлено, что инфицированные дети неоднократно госпитализировались в стационары Шымкента (от двух до шести раз), многократно получали переливания крови и ее компонентов… Матери всех детей обследованы на ВИЧ – результаты отрицательные. Мы считаем, что инфицирование детей, предположительно, могло пройти через донорскую кровь и ее компоненты.

Естественно, в регион направлена специальная комиссия по расследованию этого происшествия. Которая тут же обнаружила, что работа медицинских учреждений и областного СПИД-центра «не осуществлялась на должном уровне». Но только вот что это изменит для родных малышей, которым от двух месяцев до четырех лет?! И пусть эта комиссия найдет и накажет всех виновных в случившейся трагедии, тюремное заключение, полагающееся за служебную халатность согласно законодательству Казахстана, не сможет вернуть здоровье, да фактически и жизнь, медленно умирающим детям. Никакое наказание не в силах вернуть матери ее умершего ребенка. И часто оно даже не в силах облегчить ее боль.

А меня невольно охватывает паника. Паника, потому что у меня – 8-летний двоюродный брат и сетра, на год его младше.Паника, потому что сейчас они гостят у меня, и вот два дня назад мой братишка заболел. И я собираюсь, точнее, собиралась, идти с ним в больницу, чтобы сдать анализы. Включая и анализ крови. А теперь я просто… боюсь. Я, как и все люди, больше всего переживаю и волнуюсь за здоровье и благополучие своих детей. Мы радуемся, когда они здоровы и веселы, и неимоверно мучаемся, когда они болеют и им плохо. Первые, к кому обращаются за помощью, кому родители часто доверят больше чем себе, в кого они верят, - это врачи. И вот эту веру забирают. Начиная с этого дня и я, и мои коллеги (у всех них есть дети, пусть не свои, так братья, сестры, племянники, крестники, и т.д.), будут переживать каждый раз, обращаясь в больницу за помощью. Потому что случайность может произойти с каждым, от нее никто не застрахован, и в следующий раз кто-то может оказаться халатным и по отношению к вашему, к моему малышу…

Меня пугает эта мысль. А еще больше меня пугает то, что я ничего не могу сделать, чтобы подобное не случилось вновь. Буквально неделю назад я по долгу службы встречалась с психологом СПИД-центра в г. Темиртау, Карагандинская область. Мы обсуждали наш совместный проект о роли СМИ в борьбе с распространением ВИЧ/СПИД, и естественно, затронули и общие аспекты. Она тогда сказала, что страшнее всего, когда СПИДом болеют именно дети, заразившиеся или от матерей-носителей, или, что еще хуже, из-за врачебной халатности. Потому что эти малютки, которые должны жить и радоваться, которые нив чем не виноваты, которые не принимали наркотиков, не занимались коммерческим сексом, одним словом, ни коим образом не относятся к группам риска, лежат и умирают на глазах беспомощных взрослых. Детки постарше иногда спрашивают, почему они не могут играть, как их сверстники. Что им можно ответить? Как сказала моя собеседница, психолог и по образованию, и по призванию, «даже я не знаю, что им сказать».

В Казахстане в последние годы СПИД-центров и всевозможных НПО, борющихся против распространения ВИЧ и СПИДа, становится все больше и больше. Государство и международные организации выделяют все больше средств на борьбу с болезнью, которая по своим масштабам и темпам распространения давно стала эпидемией. Но сегодня мне показалось, что все их усилия – впустую. Что работа, которую они ведут, ведется не в том направлении. На мой взгляд, главную опасность представляют не группы риска. Главная опасность – в нас самих, в нашей вечной надежде на «авось пронесет» и «со мной и моими близкими такого не случится».

В заключении хочется повторить давно известную истину: жизнь и здоровье – самое ценное, что только есть. И они становятся дважды ценными, когда речь идет о детях, потому что они сами еще часто не в состоянии позаботится о себе. Это – задача нас с вами, задача каждого взрослого. Их жизни – в наших руках… В твоих руках… Ты им нужен.