Примечание редактора: следующий рассказ принадлежит к серии рассказов о Центральной Азии через 15 лет, опубликованных на блогах neweurasia.  

2021 год. Я, свободный гражданин свободной страны, гляжу на свою родину и нахожу, что в ней ничего не изменилось – как и раньше, сегодня она – опять «Земля Больших Надежд». В детстве, при Советах – это была страна целины и космодрома, и все у нее было впереди. В 1990-х – это было новое государство, в котором все жили будущим, потому что верили, что хуже уже некуда. В начале 21 в. ожидания разделились, причем главным образом по имущественному признаку – середняки ждали демократии и денег, беднота – денег и демократии, а нефтебогачи – денег, без демократии.

После смерти Первого, так и не оставившего власть, казалось, осуществятся надежды большинства, хотя бы в «усредненном» варианте – будет чуточку больше демократии и немножко больше денег. Решительно отказались от мавзолеев и культов, ограничившись памятниками, улицами и площадями Первого Президента. Из его соратников тогда уже в живых не осталось практически никого, а из его детищ – только партия, способная лишь на единогласную поддержку лидера, а в отсутствие такового – ни на что.

Вся надежда была на первые реально честные выборы. Проявленная было политическая воля переходного правительства на реформу избирательной системы перед выборами, в которую их пытались вовлечь США и ЕС, довольно скоро стала буксовать, пока «родные и близкие» не поняли окончательно, чем это грозило персонально им. Ни конкурировать, ни вкладывать деньги в конкурентную борьбу, ни, тем более, рисковать конкурированием они не хотели, ибо привыкли все делать наверняка, по «чисто конкретным» связям.

И проблема была не столько – и даже вообще не в оппозиции. Она, пребывая последние несколько лет перед Кончиной в «блокаде» от общества (причем некоторые из лидеров оппозиции – в полной изоляции, за решеткой), не представляла сильной угрозы, особенно после того, как она в свойственной ей интеллигентной манере великодушно отказалась от расследования законности деятельности Первого Президента, будучи перевозбужденной от головокружительных перспектив долгожданной демократизации.

Проблема была в том, что «родные и близкие» не хотели конкурировать между собой. И когда стало понятно, что договориться с губернаторами по количеству голосов в каждой области будет сложно, а в итоге каждый губернатор возьмет со всех и деньги, и гарантии безопасности. Когда стало ясно, что если позволить Западу сломать принципы выборов, к которым они все привыкли, то договариваться (а только это они умели делать хорошо) с избранным будет еще сложнее, чем с губернаторами в первом случае. Когда упреки ЕС и США в неудовлетворительных темпах законодательной реформы стали невыносимы.

Когда стало ясно, что если не предпринять что-то немедленно, то это предпримет другой. Твой враг.

Тогда и началась эта адская карусель мини-путчей, которая по частоте мелькания персонажей затмила калейдоскоп генеральных секретарей СССР в восьмидесятых. Каждый новый находил свои козыри – спецслужбы, армия, бизнес, интеллигенция. Никогда ранее позиция чиновника, академика или депутата не стоила так дорого – в денежном выражении, конечно. Каждый новый – подобно сыну убиенного русского императора Павла – говорил, что «все будет как при папеньке». Народ забавлялся и не протестовал, следуя унаследованным от Первого Президента догматам: «Лишь Бы Не Было Войны», и «Конкуренты Того, Кто У Власти – Только Хуже».

Казалось, так могло продолжаться вечно. Но родственники, которые были на виду и – благодаря этому – имели необходимый минимум псевдохаризмы и хоть какой-то повод претендовать на власть, довольно скоро пересажали и перетравили друг друга. Те, что предпочли спокойную жизнь, уехали из страны, и претендентов вскоре осталось совсем мало. Тогда стали появляться первые лидеры новой генерации, истинные популисты и политики. Национализация природных ресурсов, антикитаизм, милитаризм и шовинизм – лозунги конца второго десятилетия 21 века. Эти лидеры не боялись честных выборов. И по крайней мере, это был первый плюс – после 30 лет независимости.

Поэтому сегодня моя родина – опять Страна Надежд. Я надеюсь, что политическая конкуренция – даже если выбор идет между крайне левыми и резко правыми – уже никогда не будет решаться иначе, чем на честных выборах, в парламентских дебатах, страницах газет, телеэкранах и на мирных митингах. Надеюсь, что люди перестанут умирать от врачебных ошибок, а получение образования перестанет быть досадной затратой денег ради необходимости иметь диплом.

Для меня это снова Страна Надежд. Хотя, конечно, для меня – уже 8 лет как свободного гражданина свободной центральноевропейской страны – да, надеяться гораздо легче, чем моим соотечественникам.